– Когда Вы работали над улучшением качества государственных услуг, создавали ли Вы систему мотивации госслужащих? – Конечно! Система мотивации – один из важнейших элементов любой реформы. Мы подняли мотивацию учителей, докторов, полицейских и т.д. следующим образом –передали на места полномочия по распоряжению бюджетами. Например, директорам школ мы предоставили возможность самим выбирать, какой персонал набирать, кого продвигать, какие учебники и компьютеры закупать. За собой мы оставили право проверки качества знаний учеников. Уровень подготовки школьников мы проверяем каждые 3-4 года. Информация по результатам проверок доступна для общественности, что создает давление на школы и госслужащих со стороны общественности. Таким образом, госслужащим делегируется ряд полномочий, но само государство в процесс предоставления общественных услуг вмешивается минимально. – Как изменились зарплаты бюджетников в результате реформы? – Они, естественно, были увеличены. К примеру, в 2005 году учителям стали платить гораздо больше, чем в 1997 г. Реальные зарплаты выросли приблизительно на 15%. Идея Тони Блэра была в следующем: мы инвестируем в качество услуг и ваши зарплаты, но мы ожидаем изменений, продвижения реформы и повышения качества. Он назвал это «инвестиции ради реформы». Он тратил деньги не только на оплату труда бюджетников, но и на улучшение зданий больниц и школ, компьютеризацию, повышение качества полицейского оборудования, улучшение университетов. Инвестиции в капитал были огромными – построили много новых школьных зданий, больниц. – Есть ли у вас стандарты, по которым можно оценить качество образования, медицины? – Конечно, такие стандарты существуют. В системе образования – это национальные тестирования, предусмотренные для разных возрастов, особенно по английскому, математике и естественным наукам. В системе здравоохранения это так называемые национальные рамочные программы. В них предусмотрено, например, какие услуги должны предоставлять медицинские учреждения больному той или иной болезнью. В случае со здравоохранением, есть комиссия, которая оценивает качество ухода за пациентом. – В процессе реформы, не приняли ли вы решение о приватизации каких-то традиционно «общественных» отраслей? – Есть некоторые сферы, где приватизация могла бы сработать. Но в общественном секторе, если его просто приватизировать, гарантировать справедливость и доступность будет очень сложно. Если цену услуг начнет определять рынок, часть населения просто потеряет возможность получать необходимые услуги. Поэтому мы постарались ввести элементы рынка. Это нельзя назвать полной приватизацией. Например, в школах мы передали директорам контроль над бюджетом, дали родителям возможность выбора и доступ к полной информации. Кроме того, мы позволили придти на рынок новым школам, но они не могут получать прибыль. Если они работают за счет государственных средств, платного образования они предоставлять не имеют права. Не может быть такой системы, что одни школьники обучаются за счет бюджета, а за других платят родители. Это бы привело к неравенству. – А как с этим обстоит дело в системе здравоохранения? – У нас есть государственные больницы, есть – частные. Государственные больницы делают операции за счет бюджета, частные – берут деньги с больных, но цены на операции одинаковые, они установлены правительством. Таким образом, мы не проводили полной приватизации, но мы пустили на рынок частных агентов. – Как вы в Великобритании разделяете, что относится к государственным функциям, а что к услугам? В России у нас с этим . – По определению, госуслуга – это услуга предоставляемая гражданину: школы, полиция, здравоохранение. А госфункция – это то, что необходимо для нормального функционирования правительства и государства – сбор налогов, обеспечения процесса принятия административных решений, функционирование правительства. Государство надзирает за качеством и стоимостью предоставляемых услуг, но само их не предоставляет. Это то, как мы разделяем их в Великобритании. – Давайте обратимся к простому примеру: в России у нас есть сложности в определении принадлежности лицензирования к услугам или к функциям. – Понятно, что часть вещей находятся на границе двух понятий. Работа государства заключается в том, чтобы создать рынок. Рынок – это человеческое изобретение. Важно то, как государство регулирует рынок. Государство должно создавать правила, по которым можно основать компанию. Это госфункция. Дальше, человек, который хочет основать компанию, идет в агентство, чтобы получить необходимые для этого услуги. И поскольку, это услуги, то человек может оценить их качество: вежлив ли персонал, компетентен ли, не требует ли взяток. Это сервисный элемент в госфункции. Это такая стыковая область, между функцией и услугой. – Кто оказывает такого рода услуги? – Агентства. Потому что важно разделить тех, кто правила устанавливает, и тех, кто оказывает связанные с этими правилами услуги. Есть, к примеру, паспортное агентство. Правила, по которым гражданин получает паспорт, устанавливаются правительством, а услугу по выдаче паспорта предоставляет отдельное агентство. Это хорошая практика. С одной стороны, есть правительство, с другой – рынок. И существует множество моделей между ними, подобных агентствам. Если вы не создаете в этой области свободный рынок, вы все-таки можете создать конкуренцию по некоторым функциям агентств. Вы определяете, кто сможет лучше справиться с поставленной задачей, и предоставляете им контракт лет на пять. К тому же общественные услуги бывают разные. Возьмем, к примеру, телекоммуникационную сферу. В 1980-х гг. многие правительства решили, что эта сфера должна быть частной, потому что нужны были инновации, отрасль стремилась к глобализации. Но до 1984 года телекоммуникации были государственными. Теперь никто уже не считает это оправданным. Но общественные школы – это для нас по-прежнему оправдано. Может быть, через 15 лет все изменится. То, какую модель в реформировании ты принимаешь, зависит от природы услуги и от того, какой тебе нужен результат. В телекоммуникациях мы хотели добиться инноваций, недорогих и качественных услуг. Но что касается школ – тут нас больше всего заботит проблема справедливости. Важно, чтобы каждый гражданин, вне зависимости от того, может он платить или нет, получил хорошее образование. – Вы, наверняка, хорошо знаете, что России проведению многих реформ мешает коррупция. Есть ли у вас какие-то рецепты по ее обузданию? – Коррупция присутствует в той или иной степени в любой стране. Другое дело, что уровень коррупции в России не соизмерим по масштабам с коррупцией в Великобритании. У нас она очень низкая – это единичные случаи. Как с ней бороться? Во-первых, нужна прозрачность любого государственного процесса. Во-вторых, нужна свободная пресса, чтобы журналисты
Общественному сектору необходима не полная приватизация, а «элементы рынка», считает Майкл Барбер, работавший генеральным советником премьер-министра Великобритании Тони Блэра по вопросам эффективности госуправления
Майкл Барбер: государство по-английски
Экспертный портал Высшей школы экономики
Экспертный портал "Открытая экономика" - OPEC.ru
Комментариев нет:
Отправить комментарий